ВСЯ ЖИЗНЬ – ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

---

пока на фронтах шла жестокая война с фашистами, в глубоком тылу СССР на заводах и в колхозах напряженно и стойко трудились тысячи советских подростков  … КОГДА ей было совсем невмоготу, – она тихонько плакала. В одиночестве. Девчонке этой едва ...

пока на фронтах шла жестокая война с фашистами, в глубоком тылу СССР на заводах и в колхозах напряженно и стойко трудились тысячи советских подростков

 … КОГДА ей было совсем невмоготу, – она тихонько плакала. В одиночестве. Девчонке этой едва исполнилось тринадцать, но она уже встала за сложные станки на ткацкой фабрике. На чужбине: от родной лесной Брянщины  Раю отделяли сотни километров. Как оказалась тут? Шла осень сорок четвертого…

ВОЙНА

СЕМЬЯ Тимошковых – многодетная! — хоть и бедно жила до войны, но миролюбиво. А когда грянула великая беда, отец Григорий Васильевич ушел на фронт. И сгинул – без следа. Даже документа, что пропал без вести, не прислали. Горько пели в те годы: «И никто не узнает, где могилка моя…». Раису Григорьевну, его дочь (она родилась второй), до сих пор мучает эта безнадежно-бездонная неизвестность. Прямо какая-то непреходящая чернота судьбы.

В оккупацию их родной поселок Старь накрыла волна страха. А жить надо — выживать. Мама, Елена Ивановна, билась из последних сил. В июле 1942 года она, оставив детишек дома, вместе с другими старскими женщинами пошла в ближайшую деревеньку Жуковского района, чтобы поменять там вещи на продукты. Сказали, что обмен иной раз бывает удачным. Но произошла трагедия.

… НЕМЦЫ схватили всех и, не разбираясь, кто и что, безжалостно  расстреляли. Сейчас там памятник, Раиса хранит  фотоснимок: на обелиске начертаны имена невинно погибших мирных жителей – до двух десятков человек. И в этом скорбном списке фамилия её матери. О страшном событии дети узнали от взрослых.

СИРОТСТВО

ОНИ остались совсем одни. Лидии, старшей дочери Тимошковых, было 13 лет, Раисе — 11. Остальным – менее шести. Что делать?

… Дети перебрались в дом неподалеку, откуда эвакуировалась семья соседей. Их-то хатка совсем рассыпаться стала. А впереди дождливая серая осень и снежная лютая зима – вот и давай избу детскими ручонками потихоньку разбирать на дрова. Ребятишки сами их перетаскивали, печь топили. А фашисты свирепствовали вокруг. Часто Тимошковых спасал погреб, где затихали мышатами.

ФРОНТ приближался. Наши гнали врага на Запад. Однажды, когда дети, услышав вдали гром снарядов, в очередной раз притаились в подвале, они очень пугались свиста пуль: Бог ты мой, ведь стреляли уже в комнатах их дома. Страшно!

И вдруг… Мужские голоса: «Есть кто тут? Не бойтесь! Мы свои. Партизаны!». Ребятишки выбрались наверх.

После освобождения Дятьковского района их определили в приют Брянска. А потом… Поворот судьбы оказался слишком крутым. Раиса неожиданно стала труженицей тыла.

ЭШЕЛОНЫ

ЮРИСТ Татьяна Супроненко помогла мне разобраться в нюансах использования труда детей в тылу, сказала о документах, реальных воспоминаниях. Оказывается, еще до войны в СССР создали главное управление трудовых резервов. Оно мобилизовывало подростков и распределяло по ремесленным и фабрично-заводским училищам. В войну 14-16 летних детей призывали на предприятия точно так же, как взрослых в армию: приносили повестки на трудовой фронт и на долгие годы юноши и девушки расставались со своими родителями, бабушками…

В ЭШЕЛОНАХ их увозили в глубокий тыл. Хоть закон не позволял им трудиться более 6 часов, но жёсткие обстоятельства сурового военного времени это требование перечеркивали. Приходилось также привлекать и детей 11-12 лет. Кадров мало. Некоторые взрослые не выдерживали тяжелейший ритм и… дезертировали. Их судили. А заключенных приводили в цеха под конвоем.

Тогда каким же чудом подростки стойко держались на ногах? Иной раз их рабочий день длился по 24 (!) часа. Прибывали еще эшелоны и новые юные силы вливались в строй.

ТРУЖЕНИКИ

ШЕЛ 1944-й: 13-летнюю Раю Тимошкову привезли в городок Струнино Владимирской области. Поселили в общежитии. Она числилась учащейся ФЗУ, а трудилась наравне со взрослыми — на ткацкой фабрике «5-й Октябрь». По 10-12 часов. Зарплата у Раи – от 74 до 112 рублей (судя по сохранившейся в архивах ведомости).

— Рабочих рук катастрофически не хватало, — вспоминает она. – Выходили в ночные смены. Я была моталкой. Тяжелая профессия – надо успевать ежеминутно следить за оборудованием. Фабрика выпускала одежду для фронта. В наших шинелях бойцы брали Берлин. Работала я до 22 июня сорок пятого. Не загадывала — а что потом будет со мной?

Чужбина. Обратиться за помощью не к кому. Обострилось чувство одиночества. Очень хотелось домой. Как там сестры-братья? Слёзы сами набегали. Память её цепко держит какие-то нюансы, детали, впечатления. Задаю ей наводящие вопросы – тут же отвечает.

У МНОГИХ ребят одежда и обувь изнашивались. Кормили плохо. Пустой баландой. Раиса Григорьевна говорит:

— Мы были вечно голодные. Случалось, что я даже отказывалась от еды, настолько невкусно её готовили, тошнило. Уставали страшно, недосып забирал последние силы. Слабость, апатия. Чтобы мы не проспали на фабрику, дежурный вахтер будил нас на работу.

… ВСПОМНИЛСЯ мне кинофильм «Особо важное задание»: эвакуированный вглубь страны авиазавод выпускал истребители ИЛ, но однажды два самолета до фронта не долетели, разбились – из-за нескольких незакаленных болтов на кронштейне штурвала. В обкоме идет жёсткая разборка: «Кто допустил преступную халатность?» За это по тем временам – никакой пощады! Привести сюда негодяя-бракодела!

Заходит… мальчишка. Немая сцена. Начальник цеха говорит: «Была ночная смена. Аврал. Люди от усталости с ног валились. По пять-шесть часов в сутки спят – в нарушение всех правил. Парень перепутал болты…». А вообще за свой труд этот юный рабочий ранее награжден… орденом. Все молчат. Подростка отпустили.

НАДЕЖДА

ПОСЛЕ войны Раиса еще долгие семь лет была «привязана» к городу Струнино и фабрике. А куда еще? А потом за ней приехала старшая сестра и увезла на родину. Новая страница биографии: съемная квартира, хрустальный завод… В трудовой книжке записи: ученица баночника, выдувальщица, относчица горячих изделий на отжиг, наборщик стекломассы. На этом предприятии работал и муж Алексей Михайлович Сачков. У них родились две дочки. Старшая, Елена Хохлова, рассказывает:

— Оба — хорошие работники. Папа умер – сердце… Мама всю жизнь посвятила семье. Никогда не засиживалась на лавочках, не вела пустые разговоры. Дети. Огород. Хозяйство. А потом заболела. Перенесла терпеливо тяжелые операции. Но так обидно – она ведь официально не признана тружеником тыла. Хотя мы, её дочери, с раннего детства только и слышали рассказы мамы о её тяжелейшей  юности, напряженной работе на фабрике в Струнино.

И ОНИ стали активно хлопотать, собрали нужные документы. Из Владимирского госархива получили справку. Направили в Брянск письмо, с надеждой ждут положительный ответ на запрос. Пусть справедливость восстановится!

Татьяна БОГДАНОВА

Фото из домашнего архива Р.Г. Сачковой (Тимошковой) — юная Рая в городе Струнино